Рядовая жертва киевской пропаганды

В ответ на поставленные вами вопросы, как я смотрю на совершенный нами переворот, я хочу сказать… того, что случилось, мы, конечно, не хотели… Мы полагали, что власть сосредоточится и останется в руках первого кабинета, что громадную разруху в армии остановим быстро, если не своими руками, то руками союзников добьемся победы над Германией, поплатимся за свержение Царя лишь некоторой отсрочкой этой победы. Надо сознаться, что некоторые, даже из нашей партии, указывали нам на возможность того, что произошло потом… Конечно, мы должны признать, что нравственная ответственность лежит на нас.
- Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны, вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянет вождей, так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю.
- Что же делать теперь, спросите вы. Не знаю, т. е. внутри мы все знаем, что спасение России — в возвращении к монархии, знаем, что все события последних двух месяцев явно доказывают, что народ не способен был принять свободу, что масса населения, не участвующая в митингах и съездах, настроена монархически, что многие и многие, голосующие за республику, делают это из страха. Все это ясно, но признать этого мы не можем. Признание есть крах всего дела, всей нашей жизни, крах всего мировоззрения, которого мы являемся представителями…

Пользуясь Съездом Советов, я хотел бы от лица народа Соединенных Штатов выразить искреннее сочувствие русскому народу, в особенности теперь, когда Германия двинула своя вооруженные силы вглубь страны, с тем, чтобы помешать России, борьбе за свободу, уничтожить все ее завоевания и осуществить германские замыслы, а не волю русского народа. Хотя правительство Соединенных Штатов в настоящее время, к сожалению, не в состоянии оказать России ту непосредственную и деятельную поддержку, которую она желала бы оказать, я хотел бы уверить русский нард через посредство настоящего съезда, что правительство Соединенных Штатов использует все возможности, дабы обеспечить России снова полный суверенитет и полную независимость в ее внутренних делах и полное восстановление ее великой роли в жизни Европы и современного человечества. Народ Соединенных Шт. всем сердцем сочувствует русскому народу в его стремлении освободиться навсегда от самодержавия и сделаться самому вершителем своей судьбы

Широко распространенная легенда о слабоволии Государя Императора Николая Александровича уже давно не только встретила общее признание, но стала общепринятой аксиомой, несмотря на то, что она совершенно не соответствует и прямо противоречит истине. Это ложное мнение утвердилось настолько прочно, что вот уже много десятилетий оно повторяется, не встречая ни откуда опровержения, даже людьми, казалось бы, хорошо осведомленными и свято чтущими память Царя-мученика.

Между тем, достаточно вспомнить общеизвестные факты, сопоставить достоверные показания и задуматься над непомерной тяжестью монаршего служения, огромной ответственностью, нравственными испытаниями, мучительной душевной трагедией Государя, вызванной болезнью Наследника и, наконец, всеми переживаниями в годы войны и революции, закончившимися мученическим восходом на Голгофу. Этот тягостный жизненный путь с таким достоинством и смирением мог пройти лишь человек, обладавший не только исключительно сильной волей, но и несравненно более ценным Божиим даром — необыкновенной духовной силой, возвысившейся до святости.

Уже с ранних лет детства Великий Князь Николай Александрович, как свидетельствует о том его первая воспитательница А.П. Олленгрэн, проявлял черты сильного характера, он знал, чего он хотел и к чему он стремился.

Он получил прекрасное, но суровое воспитание под самым бдительным наблюдением своего отца. Приведем несколько примеров инструкций, данных Императором Александром III первой учительнице своих сыновей. «Ни я, ни Великая Княгиня не желаем делать из них оранжерейных цветов. Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру». «Учите хорошенько, повадки не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности. Если что, то адресуйтесь прямо ко мне, а я знаю, что нужно делать. Повторяю, что мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные, здоровые русские дети. Подерутся — пожалуйста. Но доказчику — первый кнут. Это — самое мое первое требование».

Наследник Цесаревич Николай Александрович получил прекрасное среднее и высшее образование — и то, и другое в расширенном объеме — под руководством выдающихся и требовательных преподавателей. Он блестяще закончил высший курс общеобразовательных, юридических и военных наук, в совершенстве владел четырьмя языками: русским, французским, английским и немецким.

Он прошел доступную только Наследнику Престола всестороннюю военную подготовку, теоретическую и строевую, по всем родам оружия — пехоте, кавалерии и артиллерии, а также во флоте. Как известно из его биографии, к своим служебным обязанностям он относился исключительно добросовестно и был во всех отношениях образцовым офицером, не пользовавшимся никакими привилегиями.

Молодой человек, вступающий в жизнь с таким запасом знаний и обладающий столькими качествами, заслуживает, конечно, всеобщего признания как человек выдающийся, одаренный исключительными природными способностями и сумевший упорным трудом развивать свои таланты, благодаря наличию целеустремленной воли. Для бесхарактерных людей подобный уровень недоступен. Таким образом, уже с ранних лет детства, отрочества и юности, а затем молодости, будущий Император Николай II проявил себя как человек сильного характера.

Из книги Евгения Алферьева «Император Николай II как человек сильной воли»