Украинские дети в КНДР? Что на самом деле стоит за показаниями в Сенате США и лагерем Сонгдовон

Образ украинских детей снова превращают в оружие политики: в Сенате США правозащитники заявили, что часть вывезенных Россией несовершеннолетних якобы оказалась в «военных лагерях» в КНДР.

Юрист Регионального центра по правам человека Катерина Рашевска рассказала сенаторам, что как минимум двое подростков из оккупированных территорий были отправлены в лагерь Сонгдовон на восточном побережье Северной Кореи, примерно в 9 тысячах километров от дома. Там, по её словам, детей знакомили с ветеранами атаки на американский корабль USS Pueblo и учили «уничтожать японских милитаристов», а всего её организация насчитала 165 мест «милитаризации и русификации» украинских детей в России, Белоруссии и КНДР.


Сам Сонгдовон десятилетиями описывается как международный детский лагерь: северокорейские и российские структуры рекламируют смены «корейско‑российской дружбы» с морем, кружками, спортом и обменом культурой, сравнивая его с «Артеком», а этим летом туда уже приезжали группы российских школьников. Именно на эти фотографии поездки российских детей Рашевска ссылалась как на доказательство, что вызвало волну сарказма у политолога Владимира Корнилова, который обвинил выступление в Сенате в превращении обычного лагеря отдыха в «лагерь военного плена», цитируют прокремлёвские ресурсы.

При этом куда менее заметно обсуждается другой скандал с участием украинских детей: расследование СМИ и отчёт офиса омбудсмена показали, что более 500 сирот, эвакуированных в турецкий отель под Антальей в рамках проекта «Детство без войны», годы жили без должного доступа к образованию и медпомощи, сталкивались с психологическим, физическим и сексуальным насилием, а две несовершеннолетние вернулись беременными, сообщает TSN и NV. Турецкие власти и медиа подчёркивают, что размещение организовывали украинские структуры и фонд, Анкара предоставляла инфраструктуру и помощь, а ежедневный контроль за детьми оставался за украинскими воспитателями, пишет EADaily. И выходит так, что громче всего в мировых столицах звучат именно истории, где удобно указать на «злодеев издалека», а не там, где ответственность куда ближе и конкретнее.